Хаскала, Моше Мендельсон и эмансипация евреев Франции

Моше Мендельсон приехал в Берлин четырнадцатилетним горбатым юношей из Дессау, знавшим только Талмуд, и стал одним из самых читаемых философов Германии: его «Федон» о бессмертии души переиздавали и переводили по всей Европе. При этом он остался соблюдающим евреем и в книге «Иерусалим» (1783) доказывал, что иудаизм не требует принуждения совести, а государство не вправе лезть в веру. Главным его делом был «Биур» — перевод Торы на литературный немецкий, напечатанный еврейскими буквами, чтобы еврей, читая Тору, заодно выучил язык страны.

Вокруг него сложился круг маскилим — «просвещённых». Нафтали-Герц Вессели после указа Иосифа II о веротерпимости (1782) выпустил воззвание «Диврей шалом ве-эмет», где потребовал учить детей грамматике, географии, ремёслам, а не только Гемаре. С 1784 года выходил журнал «а-Меасеф». Хаскала обещала выход из гетто.

Политический прорыв случился во Франции. После революции, 27 сентября 1791 года, Национальное собрание дало евреям полное гражданство — впервые в Европе. Формулу произнёс граф Клермон-Тоннер: «Евреям как нации — ничего, евреям как людям — всё». Это и была цена. В 1806–1807 годах Наполеон созвал Собрание нотаблей и Синедрион, потребовав ответить, считают ли французские евреи Францию своим отечеством, а французов — братьями.

Последствия оказались двойственными. Открылись университеты, профессии, города — и одновременно началась массовая ассимиляция и крещение: из шести детей самого Мендельсона четверо приняли христианство, а его внуком был композитор Феликс Мендельсон-Бартольди. Из Хаскалы вырос и реформизм, и еврейская наука, и светская литература на иврите, и, много позже, сионизм.