Спор о наследии Рамбама

Рамбам оставил две вещи, которые трудно совместить в одном читателе: «Мишне Тора», свод всего закона без единой ссылки на спор, — и «Морэ невухим», где Тора объясняется языком философии, а телесные выражения о Всевышнем читаются иносказательно.

Спор шёл волнами — в 1180-х, в 1230-х, в конце века и в начале следующего. Главная волна пришлась на 1230–1235 годы. Против выступил Шломо из Монпелье с учениками, и на их стороне был Рабейну Йона Геронди; за — провансальские рационалисты, среди них Радак, который выехал в Испанию собирать поддержку, но заболел в дороге, так и не доехал и вёл защиту письмами.

Спорили не о частностях. Вопрос стоял так: обязателен ли буквальный смысл там, где он противоречит разуму, — и допустимо ли вообще давать в руки ученику книгу, где Тора объясняется через Аристотеля.

В 1232–1233 годах в Монпелье доминиканцы сожгли книги Рамбама. Дальше начинается место, которое обычно пересказывают уверенно, а следовало бы — осторожно: будто бы противники Рамбама сами донесли на них инквизиции. Историки этого не подтверждают и не опровергают; источники поздние и пристрастные, и вопрос считается спорным. Здесь он так и оставлен.

Через девять лет, в 1242 году, в том же Париже сожгли уже сам Талмуд — двадцать четыре телеги рукописей. Предание говорит, что Рабейну Йона увидел в этом ответ на сожжение книг Рамбама и публично покаялся; рассказ этот тоже слабо подтверждён и, возможно, сложен сторонниками противоположной стороны.

Чем спор кончился, видно по книжной полке: «Мишне Тора» печатается с возражениями Раавада прямо под текстом, а «Морэ невухим» изучают с комментариями и за, и против. Ни одна сторона не была вычеркнута.