Изгнание из Ган Эден

Прежде чем выслать людей, Всевышний делает им одежду из кожи — жест не наказания, а заботы. И только потом звучит причина изгнания: «вот, человек стал как один из нас, знающий добро и зло, — а теперь как бы не протянул руку и не взял также от Древа жизни, и не стал жить вечно». Вечность в состоянии раскола была бы не подарком, а ловушкой. Человека выводят из сада «обрабатывать землю, из которой он взят», а к востоку от Эдена ставят керувим и лезвие вращающегося меча — дорога назад закрыта.

Традиция читает это как конец детства человечества и начало настоящей истории: труд, смертность, свобода и ответственность вместо готового сада. При этом изгнание — не разрыв отношений. Сразу после него рождаются дети, продолжается разговор с Небом, работает раскаяние. Мидраш подчёркивает, что Адам не был уничтожен в тот же день, хотя приговор был произнесён: приговор смягчается покаянием и молитвой. Именно этот сюжет — суд, приговор, милость — станет каркасом Рош а-Шана и Йом Кипура. День, начавшийся сотворением человека, закончился его изгнанием и прощением, и обе стороны традиция держит вместе. Стоит заметить и то, чего в тексте нет: Тора не говорит, что человек стал проклят. Проклята земля, проклят змей — но не Адам и не Хава. Им дана тяжёлая работа и смертность, но не отверженность, и рождение детей описано сразу после приговора, как продолжение жизни, а не как её остаток.