Херем חרם

Из сорока изученных амстердамских случаев пожизненными остались четыре. Остальные снимали через дни или недели, по покаянию и штрафу.

Херем — отлучение от общины: с человеком не молятся, не торгуют, не сидят под одной крышей, не читают написанного им. В разных общинах он работал по-разному, но амстердамский случай изучен подробнее прочих и потому годится как образец — при условии, что его не понимают превратно.

Йосеф Каплан пересчитал его по общинным книгам, и картина вышла обратная привычной. В аскамот кагала Талмуд Тора угроза херема была привязана почти к сотне отдельных постановлений: обращение в нееврейский суд без разрешения маамада, печать книги без дозволения, оскорбление парнаса, ссора в синагоге, торговля с иберийскими владениями вопреки запрету, брачные и денежные дела. То есть это прежде всего способ обеспечить исполнение устава — взыскание, а не анафема. Из примерно сорока разобранных случаев пожизненными остались четыре; подавляющее большинство снимали за дни или недели. К концу 5430-х годов маамад перешёл к более мягкому средству — лишению общинных прав и почестей.

Отсюда следует важное. Два знаменитых богословских дела — Уриэль да Коста и Барух Спиноза — статистически нетипичны, и по ним нельзя судить об учреждении. Херем Спинозе знаменит именно потому, что был исключителен: небывало резок по языку, никогда не снят и — единственный случай — запрещал читать сочинения, которых человек ещё не написал.

И ещё одно, о власти. В Амстердаме херем накладывал не раввинский суд, а маамад — мирское правление из купцов, «с согласия почтенных хахамим». Раввины были у маамада на жалованье. Это устройство объясняет разом и дело да Косты, и дело Спинозы, и дело Хаюна, и то, как приняли Рамхаля.