Тридцать восемь лет странствий по пустыне

Из сорока лет в пустыне два года описаны подробно, а тридцать восемь — почти нет. Тора перечисляет сорок два стана в книге Бемидбар, но о самих десятилетиях говорит скупо. Народ передвигался по знаку: когда облако поднималось над Мишканом, снимались с места; когда стояло — стояли, «будь то два дня, или месяц, или год». Стан был устроен строго: Мишкан в центре, вокруг него левиты, дальше двенадцать колен по три с каждой стороны, каждое со своим знаменем. Ман падал каждое утро, одежда, по словам Моше, не изнашивалась, а нога не опухала. И при этом каждый год кто-то умирал: поколение, вышедшее из Египта, уходило по приговору, и лишь Йеошуа и Калев из всех мужчин старше двадцати дожили до входа в Землю. Это были годы без событий и без хроники — время, когда рабы Египта не могли перестать быть рабами, а их дети росли уже свободными, знавшими только пустыню, Тору и облако над шатром. В эти же десятилетия, по традиции, не совершалось обрезание — из-за постоянной неопределённости переходов — и потому первым делом Йеошуа за Иорданом станет обрезание всего народа. Пустыня в еврейской памяти осталась двойственным образом: место испытаний и ропота — и одновременно «медовый месяц», о котором пророк Ирмеяу скажет от Имени Бога: «Помню милость юности твоей, как шла ты за Мною по пустыне, по земле незасеянной».